Из всех живых существ только человек способен понимать неизбежность смерти. И подготовиться к ней.
Это великое благо. Или проклятие? Страх смерти настолько велик, что мы прячемся от него за сериалами, социальными сетями и пустой болтовней.
Когда мы заняты, все как будто не зря. Когда нет времени подумать, нам и не страшно. Когда мы молоды, смерть далека.
Но вот в чем ирония. Бояться нужно не смерти, а жизни, в которой она станет единственным значимым событием.

Почему те или иные встречи становятся решающими? Как мы выбираем особенных для себя людей? Кэт не знала этого. Но тогда, плывя в море потных, подвыпивших тел, ей чудилось, что каждый из них звучит по-своему. Все эти звуки не находили отклик в ее душе. Она гадала, какой звук издает сама, но не слышала ничего.

В какой-то момент ее взгляд зацепился за него. Его звучание сразу привлекло ее внимание. И по тому как он изучил ее глазами, она поняла, что ее он тоже услышал. Но чувство, возникшее внутри, нельзя назвать симпатией. Это было раздражение.

Одной природе известно, почему нас тянет к источнику раздражения. Почему мы не можем выкинуть его из головы. Он, как навязчивая мысль на краешке сознания, свербит пока не обратишь на него внимание и не удовлетворишь свое любопытство.

Кэт помнит, как у них завязался снисходительный разговор. Она узнала, что его зовут Миллиан и подумала, что это слишком претенциозное имя.

Они тренировались друг на друге в искусстве вежливой язвительности, но от чего-то не спешили закончить разговор.

По блуждающим на губах улыбкам становилось понятно, что впечатление друг на друга они производят не слишком приятное.

Оказалось, они работали над одним проектом в компании. И на ближайшие несколько месяцев их отправляли в командировку.

Один отель, соседние номера. Раздражение сменилось любопытством.

Кэт и Миллиан стали брать легкое пиво и проводить вечера бок о бок, сверяя отчеты до поздней ночи то у него в номере, то у нее. Кэт не помнит, в какой из вечеров ей вдруг захотелось его поцеловать, но отлично помнит, как сопротивлялась этому чувству, напоминая себе, какое раздражение вызывал у нее этот человек.

Однажды Миллиан отложил бумаги в сторону:

- Кажется, я знаю, почему мы спелись.

Кэт скользнула глазами по его профилю в ожидании продолжения.

- Расскажи о своей последней любви.

- Тут не о чем говорить. Мне разбили сердце.

Ее голос не дрогнул, но она сглотнула и провела большим пальцем по бутылке вверх-вниз.

- Мне тоже, - он сделал глоток. - Поэтому и спрашиваю.

Так вот какой звук привлек их друг в друге. Тот самый, что издает душа, когда ни на что не надеется.

- Я жила каждым его вдохом. Казалось, вместе мы как у бога за пазухой. Но этого было недостаточно. Всегда был он и была я, никогда - мы вместе. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы это понять.

- Забавно, но я был с ней даже в те месяцы, когда она уже со мной не была. Мы начали встречаться также: командировка, номера, романтика. Недавно я спросил, что ей нравилось между нами больше всего. Она ответила: «Что мое сердце всегда было в безопасности».

Кэт и Миллиан ходили в кино и рестораны, но ни общий фильм, ни разделенная трапеза не сближали их больше, чем молчание да шелест бумаг, когда они долгими вечерами разбирали отчеты и составляли новые для своей компании.

В один из дней Кэт поняла, что раздражающий мотив его души стал созвучным.

Они ужинали в ресторане. Ей чудилось, что за столом не двое, а четверо. Тени их бывших, тех, кто превратил их в осколки, ели вместе с ними. Незримо, но ощутимо они вставляли свое слово в диалог и давили своим присутствием. Так чудилось Кэт.

Она потянулась к счету. Миллиан накрыл ее руку своей, начиная старый спор.

- Позволь мне.

- Я привыкла платить за себя сама.

- А я привык платить за девушку.

Тени всколыхнулись и подняли головы. Мужская тень вспомнила, как вытряхивала из Кэт деньги даже за такую мелочь, как купленное в парке мороженое. И с каким скрипом сама расставалась с деньгами в аналогичных ситуациях.

Женская тень кокетливо поджала губы. Ей нравилось вспоминать, как сорил Миллиан деньгами, позволяя ей оставлять почти все командировочные нетронутыми.

- Давай мы просто иной раз будем угощать друг друга, - предложил Миллиан компромисс.

Рядом с ним у Кэт кружилась голова. Будто она после долгой городской жизни впервые сделала глоток чистого воздуха.

О ней заботятся. Ей открывают дверь, подают руку, убирают упавшую на лицо прядь волос и смотрят так тепло, что растает даже айсберг.

Через несколько дней Миллиан пришел к ней, серьезный как никогда.

- Я хочу попросить тебя занять мне крупную сумму денег, - он был спокоен, но избегал смотреть ей в глаза. - Мне нужно срочно отправить деньги маме. Сумма большая, чем я могу себе позволить. Можешь не сомневаться, я верну все до копейки. Я пойму, если ты откажешь.

Кэт помнила, с каким трепетом он всегда говорил о родителях, особенно о матери. Эта любовь и преданность восхищала ее.

Она согласилась.

Через пару недель в компании наступил кризис. Командировку затягивали, а зарплату задерживали.

В день ее рождения Миллиан украсил номер шариками, купил вина и фруктов и подарил ей колье, о котором она давно мечтала. Вечер перетек в ночь ласки. И как только пробила полночь, Миллиан начал шептать, не переставая: «Я люблю тебя. Люблю. Можешь не верить, но я все равно люблю».

Кэт была счастлива. Недолго.

Каждый день они ходили в те же рестораны, те же магазины, гуляли по тем же паркам. Внешне не поменялось ничего, кроме того, что везде расплачивалась Кэт. Ее лицо темнело, встречая веселость Милианна и его шутливые возгласы:

- У меня денег нет. Купишь мне сигареты? А билет? Ты помнишь, что я на мели?

Однажды он заметил, как изменилась она в лице, когда расплачивалась за очередной нескромный ужин.

Миллиан заглянул ей в глаза:

- Ты не переживай, я все записываю и верну тебе все до копейки.

Кэт растянула губы в полу-улыбке.

Компания вышла из кризиса. С полученной зарплаты Миллиан раздал долги и снова остался на мели. Тогда появились новые шутки, что едой Кэт платит ему за головокружительный секс.

Что-то неистовое овладевало им всякий раз, стоило им остаться наедине. Он сдирал с нее одежду, подобно зверю, и пил ее, как не пил ни один до него. Это подкупало. Кэт пыталась верить.

Но новая зарплата повторяла учесть предыдущей. Миллиан отдавал долг, оставался на мели и влезал в новый. Хуже всего то, что ему нравилась такая жизнь. Он не мог отказать себе в дорогих игрушках. Кэт давно забыла про мелкие траты, вроде еды и сигарет, крупные же константой переходили из месяца в месяц.

В тот вечер они снова ужинали в любимом итальянском ресторане.

Близился день зарплаты. Кэт заказала вина. Она мысленно праздновала его независимость, которая, по ее прикидкам, вот-вот должна была наступить. Осталось чуть-чуть подождать.

- Кстати, я не говорил, - сказал Миллиан, проглатывая кусок лазаньи, - мою маму повысили. И теперь самое время приобщить ее к современности. Я заказал ей отличный ноутбук.

Кэт поперхнулась вином.

- Да, - забеспокоился Миллиан, - ты же не против, если я отдам тебе деньги чуть позже?

Кэт разгладила складку на скатерти.

- Конечно нет, просто я надеялась…помнишь ли ты, что я просила…хоть раз устроить мне день, когда мне ни о чем не надо будет думать. Сюрприз. Я надеялась, что ты внесешь это в свои траты.

- Не волнуйся, милая! - Миллиан махнул вилкой и на скатерть шлепнулся кусочек теста. - Я все верну, но сама понимаешь, это мама. Нужно сейчас.

В тот вечер Кэт поняла, что ошиблась. Это никогда не был квартет душ. Это было трио.

Недели сменяли одну за другой. Кэт задыхалась от странного чувства: содержать альфонса, который с каждый зарплатой свой долг возвращал, но неизменно влезал в новый. Мужчина, за которого ей приходилось платить, давил на нее. Не смотря на то, что продолжал открывать ей двери, будить ласками по утрам и шептать слова любви, не стыдясь и не боясь своих чувств.

После очередной зарплаты звучание Кэт изменилось.

Это злость смешалась с отчаянием, когда Миллиан в третий раз заставил ее напомнить, за что он ей должен. Она почувствовала, как от запястья до предплечья немеют руки. Это напугало ее.

Кэт перестала его слушать и пополнившийся счет больше не интересовал ее цифрами. Она взяла дешевого вина и отправилась к себе в номер, давно ставший общим. Пока Миллиан принимал душ, она собирала чемодан.

- Кэт.

От кожи Миллиана поднимался пар, перетянутые полотенцем бедра так и ждали, когда их освободят от ткани. Он рассматривал застывшую с чемоданами, застегнутую на все пуговицы девушку и не мог поверить своим глазам.

- Я думала, тебя преследует призрак бывшей. Но женщина твоей жизни отнюдь не она.

Миллиан молчал.

Кэт коснулась его щеки.

- Ты - удивительный мужчина, но не готов любить кого-то еще.

Точнее, - она сомкнула его губы пальцем, не дав ответить, - точнее ты не готов нести ответственность за двоих женщин сразу. Пока не готов. Прости. Найди меня, если это изменится, а пока я хочу снова чувствовать свои руки.

Она открыла себе дверь сама, добралась до стойки администратора, села в такси и отправилась в аэропорт. Сама. Одна. Было трудно и тяжело, но она знала, что тащит только свой вес, а значит справится.

Миллиан кружил по номеру. Его душа снова зазвучала отчаянием. Он не мог решить, что делать. Рвануть за ней? Остаться?

Тогда он взял телефон и, поколебавшись, набрал номер.

- Мам, привет. Как там покупки? А я…рассчитался с долгами. 

- Побудь ты хоть немножко девочкой!

- Тот факт, что я полагаюсь только на себя, не делает меня меньше девушкой.

- Дай о себе позаботиться, в конце-то концов, иначе с тобой никто не захочет быть!

- Думаешь, напугал?

- Ну, и умирай в одиночестве!

- Я умру рядом с тем, кто будет видеть во мне личность, а не домашнее животное.

__________________

Сборник рассказов “55 слов”: http://my.w.tt/UiNb/3TnYyIdL4B

Двух двоечников исключили из школы. Расстроенные матери пришли домой. Одна посмотрела в светлые глаза сына и сказала:

- Они считают, что ты гений. Им просто нечего тебе больше дать.

Вторая, взглянув на свое чадо, изрекла:

- Ты неудачник в точности как твой папаша.

Первый двоечник стал знаменитым ученым, о втором ребенке больше никто не слышал.

______
Больше рассказов “55 слов” по ссылке http://my.w.tt/UiNb/RTfdvqpm6A